"Утечка мозгов"

Сообщение №97 от Alexander 08 августа 2001 г. 13:02
Тема: "Утечка мозгов"

"Утечка мозгов"

Взгляд из Иерусалима:
http://www.computerra.ru/offline/2001/406/11693/for_print.html

Взгляд из Сан-Диего:
http://www.computerra.ru/offline/2001/406/11694/for_print.html

Взгляд из Северной Каролины:
http://www.computerra.ru/offline/2001/406/11697/for_print.html


Отклики на это сообщение:

Привет! Наверное покажется странным, что это сообщение пришло сейчас (почти через 4 месяца после "вопроса", если мой текст считать "ответом"), но я нашла его только сейчас. Меня очень инетресует этот вопрос (я провожу исследование по данной теме), и просьба, если не затруднит, поделись, пожайлуста, какими-нибудь еще материалами.
Заранее благорарна
P.S. В ответ могу предоставить другую информацию, если у меня будет та, которая тебя заинтересует.


> Привет! Наверное покажется странным, что это сообщение пришло сейчас (почти через 4 месяца после "вопроса", если мой текст считать "ответом"), но я нашла его только сейчас. Меня очень инетресует этот вопрос (я провожу исследование по данной теме), и просьба, если не затруднит, поделись, пожайлуста, какими-нибудь еще материалами.
> Заранее благорарна
> P.S. В ответ могу предоставить другую информацию, если у меня будет та, которая тебя заинтересует.



Взгляд ректора МГУ академика Виктора Садовничего на Subj.

- На обучение одного специалиста мирового класса Московский университет, по моим оценкам, тратит до 400 тысяч долларов. Мы считаем не только деньги на образование из бюджета, но и расходование основных фондов, то есть эксплуатацию зданий, оборудования и т.д. Человек, уезжая на Запад с образованием, как бы экономит эти колоссальные суммы в бюджетах принимающих стран. К тому же то, что мы теряем вместе с вывозом научных разработок, порой просто невосполнимо. Мне известны десятки примеров. Но даже не знаю, насколько этично о них говорить. Ведь уехавший специалист по праву может ответить: "А все равно в МГУ нет оборудования, чтобы я развивал свой проект". У нас была очень хорошая разработка ранней диагностики рака. Сначала хотели создать совместную фирму западно-российскую, но ничего не получилось, и в итоге разработка перешла в Соединенные Штаты. Другой пример: для мощных лазеров, которые можно использовать в обороне, нужны огромные искусственные кристаллы. Единственный в мире специалист, который умеет выращивать такие кристаллы, был в МГУ. Причем технология вроде известна многим, но только у этого человека кристалл растет, как живой. Это уникальный ученый, я встречался с ним и видел кристалл: вот как мой стол. Увы, чтобы увидеть кристалл, мне пришлось ехать в Ливер-мор,.. А для нас разработка сверхмощных лазеров сейчас оказалась просто закрытой.

- Остановить утечку умов как-нибудь пытались?

- Первая волна оттока умов за рубеж случилась в начале 90-х. Страну покинуло 15-20% лучших специалистов: математиков, кибернетиков, физиков, биологов, химиков... Мы забили тревогу. Указов сверху не было, все приходилось решать самим. Во-первых, мы ввели программу "100+100": ежегодно 100 молодых кандидатов наук становятся доцентами без очереди и 100 молодых докторов наук становятся профессорами без очереди. Благодаря программе уже около тысячи молодых людей сделали свою карьеру на 5-10 лет быстрее. Во-вторых, мы проводим конкурсную программу поддержки молодых исследователей и преподавателей. Каждому из 100 победителей в течение года вручается по пять тысяч рублей в месяц. Третью программу мы только что ввели. Ее задача - удержать в отечественной науке тех, кто защитил кандидатскую и имеет большие возможности получения дальнейших результатов. Для таких специалистов организуется не менее чем двухлетняя научная стажировка с хорошей зарплатой в университете.

- Пять тысяч рублей в месяц против тысяч долларов, которыми манят на Запад... И чего удалось добиться с помощью перечисленных вами мер?

- Ни одна серьезная научная школа у нас не исчезла: исчезновение школы означает прекращение разработки темы. Но сказать, что остановлен процесс утечки мозгов, нельзя. Он просто вышел на стабильный уровень.

- Сколько же и каких умов теперь утекает?

- По моим оценкам, уезжают полпроцента российских выпускников, но зато самые талантливые: это 10-15% лучших выпускников ведущих вузов страны. При этом философов, экономистов, юристов, историков уезжают единицы - на Западе подходы к изучению этих наук другие. У нас на мехмате из 400 выпускников уезжают 60. На моей кафедре - матанализа - из 40 - пятеро. А общую цифру утечки вы не узнаете нигде, потому что нет госраспределения. Большинство говорит: "Я поехал на три месяца", а потом приходит письмо: "Я еще останусь месяца на три". Потом - "Еще на год"... Большинство - это не те, кто собрал чемоданы, жену, ребенка и поехал в аэропорт, а те, кто сначала едет на стажировку, на научные работы... Обычно уезжают, закончив аспирантуру и получив здесь все что можно. Многие возвращаются через 2-3 года, отдав все, что могли, там.

- Получается, что только выпускники МГУ ежегодно "увозят" за границу 120 миллионов долларов. А по России эта цифра на порядок больше. И это не считая утечки научных разработок. Что делать?!

- Надо создавать условия для нормальной работы и жизни здесь. Молодые специалисты - самое дорогое, что есть у государства, Нефть истощится. Рыба выловится. Зато умы - то, что может быть у нас всегда. Нужны контракты, которые отражали бы взаимные обязательства молодого ученого и государства. Стратегический выход - принять поддерживающие науку законы и обеспечить ей возможности нормального финансирования. Важно, чтобы не только государство вкладывало средства в науку и образование, но и крупные фирмы, банки. Правда, некоторые начинают выдавать стипендии. Но большинство надеется на авось, что мы никуда не денемся и просто так вырастим им кадры. Мало того, что наши так думают, так еще и заграничные фирмы, аккредитованные в России, тоже этим пользуются задаром.

- Есть такая идея: специалистов надо продавать - как один спортивный клуб продает спортсменов другому.

- Когда я говорил о контракте, я это и имел в виду. Только я не берусь говорить именно слово "продавать"...

Почему брать деньги за накачивание мускулов спортсменов - морально, а за подготовку лучших умов мира - нет? Может, пришло время подумать над законом, регулирующим I утечку мозгов на контрактной основе?

Елена ДОБРЮХА.



> Почему брать деньги за накачивание мускулов спортсменов - морально, а за подготовку лучших умов мира - нет? Может, пришло время подумать над законом, регулирующим I утечку мозгов на контрактной основе?

> Елена ДОБРЮХА.

пришел я в МФТИ, говорю "хочу учиться". Мне говорят "давай, у нас все бесплатно(!!!)"
потом я говорю "поеду за границу" , мне говорят "плати, ты нам должен"
Лен, самой-то не смешно?

если не ясно сказал:
За накачку мускулов деньги берут сразу, а не гогда ты огород капаешь с помошью этих мускулов. В этом и отличие. Пример с мускулами не корректен.


> Взгляд бригадира совхоза Закат Ильича академика В С на Subj.

> - На обучение одного крестьянина мирового класса советское государство по моим оценкам, тратит до 400 тысяч долларов. Мы считаем не только деньги на сельское хозяйство из бюджета, но и расходование основных фондов, то есть эксплуатацию зданий, оборудования и т.д.(мы тут с Иванычем разделили количество денег, вбуханое во времена СССР на сельское хозяйство и продовольственную программу
и получили эту цифру) Человек, уезжая в город с базовыми сельхознавыками, как бы экономит эти колоссальные суммы в бюджетах городов.

> - Есть такая идея: крестьян надо продавать - как один спортивный клуб продает спортсменов другому.

> - Когда я говорил о контракте, я это и имел в виду. Только я не берусь говорить именно слово "продавать"...

> Почему брать деньги за накачивание мускулов спортсменов - морально, а за подготовку лучших умов мира - нет? Может, пришло время подумать над законом, регулирующим I утечку мозгов на контрактной основе?

> Бегемот ДОБРЮХИН.


В прошлом году Европейский союз оценил предполагаемый ущерб, нанесенный России от утечки мозгов за 10 лет жизни без "железного занавеса", в 50 миллиардов долларов. Имелись в виду прежде всего научные кадры. Оценка - спорная (европейские эксперты просто посчитали стоимость рабочих мест и исследовательских программ, которыми занимаются наши ученые за границей). Однако более-менее отражающая суть проблемы: наше государство действительно теряет ежегодно пятую часть бюджета из-за оттока интеллектуалов. [...]
 
   
Горькая ирония в том, что, несмотря на многочисленные выступления в прессе и с самых высоких трибун (начиная от Владимира Путина, который назвал инновации в науку приоритетным направлением деятельности своего правительства), мало кто в стране представляет себе, что же, собственно, это за явление - утечка мозгов. И меньше всего - сама власть.

Оказывается, отток наших, по некоторым оценкам, лучших в мире мозгов абсолютно никак не контролируется государством, не говоря уже о борьбе с этим процессом. С любой точки зрения, расточительность небывалая - ведь если отбросить нефть и газ, то интеллектуальный потенциал чуть ли не единственное реальное богатство России, причем наиболее конкурентоспособное на внешнем рынке. И здесь все разноголосье экспертов, ученых, чиновников сходится в одном: жить еще этому самому ценному ресурсу России, если ничего не изменится, осталось пять лет. [...]

Мозги по оптовой цене

Оценки Валентина - чисто субъективные, но верные. Дело в том, что наше государство абсолютно никак не контролирует отток научных кадров за границу. В Федеральной миграционной службе присутствует лишь отчет по форме "Т-1", где указана официальная цифра уехавших на работу за границу в 2001 году: 46 тысяч. Среди них нет ни одного ученого или программиста-практика.

Между тем сегодня во всех институтах РАН числится 54 тысячи собственно научных работников. Перед развалом СССР во всех исследовательских учреждениях Академии наук, включая систему отраслевых институтов, работало больше миллиона ученых. Даже с учетом академий СНГ разница получается очень большая. А если знать, что средний возраст имеющихся в наличии ученых России приближается к 60, становится ясно, что за 10 лет в неизвестном направлении утекли самые работоспособные кадры.

По приведенным выше данным Европейского совета, в зарубежных НИИ осело около 500 тысяч россиян, оценка российского отделения Фонда Карнеги несколько ниже - не менее 250 тысяч. Институт экономики переходного периода оценивает еще скромнее - на рубеже 150-180 тысяч. Стоимость подготовки квалифицированного исследователя мирового уровня колеблется, опять же по оценкам различных ведомств, в диапазоне от 300 до 700 тысяч долларов. Даже если брать минимальные цифры, то общую стоимость нашей безалаберности и расточительности можно сравнивать с годовым бюджетом. При этом нужно помнить, что сами академики считают, что каждый такой мозг, покинувший родину, бесценен.

Здесь, пожалуй, самое время задаться вопросом: а для чего, собственно, России сейчас, среди экономического хаоса, все эти высоколобые, которые колдуют над непонятными формулами? Денег и без того не хватает, чтобы тратить их еще на науку, которая никому не нужна. Самое смешное, что сами ученые - химики, физики и математики, - кому я задавал этот вопрос, так и не смогли дать внятный ответ, ясный среднестатистическому гражданину. Здесь, кстати, другая крайность - учеными своя ценность для народа не подвергается сомнению, при этом сами интеллектуалы мало понимают, а что нужно этому народу сегодня, кроме того, что они вместе с ним вынуждены барахтаться в одной экономической и социальной луже. Но об этом чуть ниже. А чтобы доступно ответить на вопрос, зачем нужна фундаментальная наука сегодня, член-корр РАН Николай Карлов обращается к истории:
     - Был до революции такой физик, Дмитрий Рождественский, он занимался вроде бы никому не нужными фундаментальными исследованиями в спектроскопии (так называемые крюки Рождественского). Начинается Первая мировая война. Россия воюет с Германией. Своего оптического стекла в стране нет. И Рождественский разрабатывает способы варки оптического стекла, и у нас появляются собственные первоклассные бинокли. Мораль: фундаментальная наука дает квалифицированных людей. Возникает необходимость, и эти люди успешно решают прикладные задачи... Вряд ли сегодня нужно кому-то доказывать необходимость развития науки. Без фундаментальной науки, без адекватной подготовки кадров страна превращается в территорию...

Когда мозги регистрируют, они утекают

Вернемся в лабораторию фторопластов. Сегодня академик Тартаковский пишет академику-секретарю химического отделения РАН Кабанову письмо с просьбой пробить жилплощадь уникальному ученому Ананикову. Дело в том, что Валентин прописан в станице Выселки Краснодарского края. Временная регистрация в Москве у него заканчивается в 2002 году, и, по государственной логике, ученый должен будет уехать в станицу, потому что без прописки институт не может его принять на работу в столице.

Идиoтизм? Без сомнения. Но такова российская действительность. Сейчас Валентин имеет комнату от института со всеми прелестями отечественного общежития. Надежды на квартиру от Академии наук, честно говоря, очень призрачны. В прошлом году президиум (!) РАН лично распределил пять квартир. И, несмотря на все это, Валентин пока не собирается уезжать за границу:
- Не мое это. Среда, отношения... Выдерживаю там не больше месяца, - говорит молодой ученый.

Но ему пока 26 лет, и он не успел обзавестись женой. Надолго ли хватит подобной преданности науке и родине, когда появится насущная необходимость заботиться не только о себе? Ответ очевиден. Впрочем, в России существуют пока еще группы молодых ученых, которые продолжают работать на родине. Одна из них - известная на весь мир группа супругов Стариковских, руководящих лабораторией физики неравновесных систем в МФТИ. Внешне лаборатория похожа на автомастерскую, по которой бродят задумчивые бородатые люди в перемазанных мазутом спецовках. Светлана Стариковская защитила докторскую в 33 года, ее супруг Андрей - в 35. В институтском выпуске Андрея 89-го года было 90 человек, теперь в науке остался он один. У Светланы, выпустившейся годом позже, ситуация чуть получше.

- Считая меня, в науке остались 16 человек, правда, 14 из них работают за границей, - говорит молодая женщина. На пару супруги начинают вспоминать знакомых выпускников МФТИ, устроившихся за границей: Иллинойс, Принстон, университет Чикаго... Речь идет только о профессорах и завлабах, то есть мировой элите. Естественно, первый вопрос: почему Стариковские остались на родине?

- Честно скажу, все получилось случайно: родители, среда, дети, - говорит Андрей. - Вполне возможно, что и мы когда-нибудь уедем. Если ничего не изменится. Конечно, пока мы и здесь, по отечественным меркам, хорошо живем. Стараемся нашим сотрудникам обеспечить нормальную зарплату, сносные условия работы. Но за счет чего? На 70-80 процентов наше финансирование - это зарубежные гранты. Заказы на исследования от тех же американцев, европейцев, которым выгоднее размещать их в России. Причем капиталисты подходят к делу очень выборочно. Например, нам говорят: измеряйте скорость плазмы, а ракетный двигатель на основе ваших данных мы построим сами. То есть технологии нам создавать не дают. Здесь ничего личного нет, просто они заботятся о национальной безопасности, о том, чтобы Америка оставалась великой державой, а мы, к сожалению, нет.

Собственно, Андрей не скрывает, что для обеспечения приемлемого уровня жизни своих сотрудников он половину времени тратит на поиск заказов за границей. В целом же по системе институтов РАН эти самые гранты, называемые в официальных отчетах "хоздоговорами", занимают не менее трети от общего финансирования российской науки (общий бюджет в прошлом году составил примерно восемь миллиардов рублей)

- Здесь я вижу большую опасность даже не от оттока кадров за границу, а от ухода людей в бизнес, - говорит Светлана. - По системе Физтеха официально считается, что около 5% выпускников уходят за границу, примерно 55% - никогда больше не занимается наукой, и лишь 40% продолжают исследования. Реально же, я считаю, остаются в науке не более трети от этих сорока - те, кто поступает в аспирантуру. После защиты в науке остаются единицы. Вот и считайте.

Что делать, не знают даже академики

     Опасность от подобного размывания научного потенциала страны понимают все. Ректор МФТИ, бывший невыездной ученый Николай Кудрявцев, видит свою задачу в том, чтобы научить своих студентов азам бизнеса, чтобы они сами могли зарабатывать деньги на исследования.

- Я рыночник от науки. На Западе ученому предоставляется две возможности. Либо он продолжает свои исследования в стенах университета, и тогда все результаты принадлежат научному заведению, которое патентует и использует их. Ученый получает от этого процент. Кстати, там более чем наполовину финансирование западных НИИ и университетов идет от такой деятельности. Либо ученый самостоятельно организует фирму, патентует свои результаты и через какое-то время становится богатым человеком, - говорит Николай Николаевич. - Так вот, я считаю, что сегодня все усилия властей должны быть направлены на создание подобных же условий, подобной же структуры организации науки: это и разработка пакета законов, и реформирование системы управления науки, создание каналов взаимодействия с финансовыми структурами... Государство должно направить бюджетные средства прежде всего в это русло.

Супруги Стариковские с ним не согласны:
- Понимаете, сегодня бюджетное финансирование размывается тонким блином на все НИИ, а нужно построить его индивидуально, - говорит Светлана. - Есть отличный пример: соросовские гранты. То есть если хочешь получить деньги, докажи независимым экспертам значимость своей работы. У нас сегодня не так много работоспособных групп. И имеющихся денег хватит на всех. А все области науки мы все равно не сможет закрыть, да в этом и нет необходимости - наука сегодня по сути своей интернациональна...

Впрочем, слабость своей позиции понимают и сами ученые: как бороться с коррупцией, они не представляют. В качестве иллюстрации супруги рассказывают классический случай, когда накануне дефолта у них "потерялось" в банке 20 тысяч бюджетных долларов, выделенных на новый осциллограф. Через месяц деньги нашлись, но осциллограф стоил уже в шесть раз дороже.

Но кажется, менее всего понимают, что дальше делать, люди из профсоюза ученых, пытающиеся организовать в конце июня марш протеста научных работников. Главное требование протестантов - выделение на науку обещанных Путиным 4% ВВП. Правда, право разумно использовать эти деньги предоставляется правительству. И это при том, что при имени нового министра науки Клебанова даже рафинированные интеллигенты-доктора переходят на непарламентские выражения. В самом же правительстве, как уже говорилось, вообще отсутствует сколь-нибудь внятная программа реформирования науки. Единственный реальный шаг, который предприняли власти, уже назвали убийственным - финансировать науку посредством увеличения заказов на ВВП. Это - путь в никуда...

Катастрофа уже началась (вместо эпилога)

Существует такое экономическое понятие - "мировой рынок научного труда". Подсчитано даже примерное число ежегодных вакансий на этом рынке - около 400 тысяч мест. Отток научных кадров - это общее явление. Все страны, претендующие на сколь-нибудь значительную роль в мире, четко знают, сколько они потеряли ученых, и предпринимают ответные меры. Например, Канада в прошлом году потеряла 23 тысячи интеллектуалов, Англия - 26, Африка в целом - около 100 тысяч. И лишь Россия не имеет ни малейшего понятия о том, куда утекают ее самые ценные ресурсы.

Между тем этот процесс будет нарастать. Америка, главный покупатель на этом рынке, в прошлом году выделила 200 тысяч шестилетних виз (шесть лет, по подсчетам американских социологов, средний срок адаптации и натурализации в стране иностранца) для фирм и университетов, набирающих сотрудников в сфере высоких технологий за рубежом. Германия - почти 100 тысяч, Франция - 60. Даже Швеция планирует принять около 30 тысяч иностранных специалистов. Самые популярные продавцы на этом рынке - Китай и Россия. При этом Китай давно уже принял целый ряд специальных мер, чтобы его специалисты возвращались после стажировки домой. Наши же ученые, по статистике, после двух лет жизни за границей назад уже не приезжают.

Самое страшное в этом процессе, что зарубежные университеты и фирмы набирают молодых россиян в возрасте от 20 до 40 лет. Наша профессура пока обеспечивает воспроизводство кадров. Но через пять лет 90% преподавательского состава (сейчас средний возраст - 67 лет) уже не будут ни на что способны. Россия останется без мозгов. Вот тогда и понадобится второй Сталин, чтобы вновь на крови и "шарашках" возродить былое величие отечественной науки. Кому это надо?

Марат Хайруллин
МК, 18 июня 2002 г.


Я не буду говорить о проблеме утечки мозгов - я не компетентен в этом.
За себя скажу - я просто останусь тут после выпуска.
Может даже на физтехе.
Может быть в Беларусь уеду, если в России места не найду.
Сейчас я второкур. Хочется надеяться, что к моему выпуску что-то изменится в нашей стране.
А если не изменится, то буду гнить вместе со страной, поддерживая её изо всех сил.


> Я не буду говорить о проблеме утечки мозгов - я не компетентен в этом. За себя скажу - я просто останусь тут после выпуска.

Ясное дело останешься. Можно подумать, что кто-то будет уговаривать уехать.

> Может даже на физтехе.

Где, если не секрет?

> Может быть в Беларусь уеду, если в России места не найду.
> Сейчас я второкур. Хочется надеяться, что к моему выпуску что-то изменится в нашей стране.
> А если не изменится, то буду гнить вместе со страной, поддерживая её изо всех сил.

Вот ведь как бывает. Одни "хоть чучелом, хоть тушкой..", а другие дальше Беларуси ни-ни. А если на конференцию в Чехию пригласят? А в Великобританию? А на 3 месяца на стажировку? А по рабочей визе на 3 года в Штаты с зарплатой $3000 в месяц? ...



> Где, если не секрет?
Я имею в виду преподавать на физтехе. Например, на кафедре вышки или общей физики. Мне преподавание очень легко даётся.
Но вообще хотелось бы найти перспективную базу и на ней заниматься НИРом.

> Вот ведь как бывает. Одни "хоть чучелом, хоть тушкой..", а другие дальше Беларуси ни-ни. А если на конференцию в Чехию пригласят? А в Великобританию? А на 3 месяца на стажировку? А по рабочей визе на 3 года в Штаты с зарплатой $3000 в месяц? ...

На конференцию - вполне. Это помогает быть в курсе событий.
В Штаты я не хочу ехать из принципа - потому что я не хочу быть похожим на всех, кто туда рвётся. Я всегда был и останусь свободным в своих решениях от давления обстановки.
А зарплата для меня - дело третье. Я привык жить без денег - так что мне это не принципиально.



> Где, если не секрет?
Я имею в виду преподавать на физтехе. Например, на кафедре вышки или общей физики. Мне преподавание очень легко даётся.
Но вообще хотелось бы найти перспективную базу и на ней заниматься НИРом.

> Вот ведь как бывает. Одни "хоть чучелом, хоть тушкой..", а другие дальше Беларуси ни-ни. А если на конференцию в Чехию пригласят? А в Великобританию? А на 3 месяца на стажировку? А по рабочей визе на 3 года в Штаты с зарплатой $3000 в месяц? ...

На конференцию - вполне. Это помогает быть в курсе событий.
В Штаты я не хочу ехать из принципа - потому что я не хочу быть похожим на всех, кто туда рвётся. Я всегда был и останусь свободным в своих решениях от давления обстановки.
А зарплата для меня - дело третье. Я привык жить без денег - так что мне это не принципиально.


> > Где, если не секрет?
> Я имею в виду преподавать на физтехе. Например, на кафедре вышки или общей физики. Мне преподавание очень легко даётся.

На зарплату преподавателя не прожить.

> Но вообще хотелось бы найти перспективную базу и на ней заниматься НИРом.

Интересно, а есть ли перспективные базы, где занимаются НИРом не по зарубежным контрактам?

> > Вот ведь как бывает. Одни "хоть чучелом, хоть тушкой..", а другие дальше Беларуси ни-ни. А если на конференцию в Чехию пригласят? А в Великобританию? А на 3 месяца на стажировку? А по рабочей визе на 3 года в Штаты с зарплатой $3000 в месяц? ...

> В Штаты я не хочу ехать из принципа - потому что я не хочу быть похожим на всех, кто туда рвётся. Я всегда был и останусь свободным в своих решениях от давления обстановки.

Куча людей рвётся и в Москву. И тем не менее ты здесь.

Не воспринимай за подколки. Запомни свои слова и засекай момент когда твоё мнение развернётся на 180 градусов.


Нечего гнить.
Давай к нам в ОИЯИ. Институт международный, проблем не будет. Да и работа есть


Надо только успешно доучиться до базы.

Разрешите спросить несколько вопросов, не обязывая себя пока что ничем:

Чем занимается ОИЯИ ?
Это какая группа/подгруппа?
Какие требования к переводу? (учитывая, что я второкур с ФОПФа)
Можно ли в следующем году съездить на экскурсию?


Объединённый институт ядерных исследований.

Сейчас номер группы не знаю. Может быть, 23
Перевестись можно легко. Если хочешь узнать про институт, то зайди в деканат и на лестнице почитай плакат для абитуров. Или скажы кто ты есть и в какой комнате ты обитаешь, я буду в 6ке в пятницу вечером и субботу днём. Могу зайти и рассказать. Но тут лучше поторопись, поскольку в понедельник улетаю в ЦЕРН


> Объединённый институт ядерных исследований.

>> Могу зайти и рассказать. Но тут лучше поторопись, поскольку в понедельник улетаю в ЦЕРН

Вот вот, это прямая дорога в ЦЕРН. Практически 100% тунелирование.



В ЦЕРН, но только не в эмиграцию.

Действительно, часть времени приходится проводить в ЦЕРНе, но разве кто-то отменял международное сотрудничество в физике частиц ?

У нас в отделе физтехов около десятка. Все довольны.


Заходи завтра (28-го) - 6-431, если дойдёшь.
А вообще мой мэил fenit@dgap.mipt.ru


> В ЦЕРН, но только не в эмиграцию.

Я вообще с трудом представляю, что значит "в эмиграцию". Кто в эту эмиграцию просто так возьмёт. Тут даже национальность не поможет. Нужно хотя бы ближайших родственников там иметь. А так сначала уезжают поработать лет на шесть, потом женятся там (фиктивно) или подают на грин-кард. Дорога длинная и непростая. А то у некоторых есть впечатление, что там прямо ждут и достаточно лишь захотеть.


Не знаю ни одного из уехавших насовсем ( ну, о них уже лет по 10 ничего не слышно), который бы там женился )))))
А получить вид на жительство хорошему специалисту совсем не трудно в Европе. А США настолько мерзская страна, что о ней я и не говорю.


> Не знаю ни одного из уехавших насовсем ( ну, о них уже лет по 10 ничего не слышно), который бы там женился )))))

По-настоящему жениться ТАМ можно на таком же эмигранте, что не решает проблему гражданства. А о фиктивном браке, если такой имел место быть, никто рассказывать не будет.

> А получить вид на жительство хорошему специалисту совсем не трудно в Европе.

Вообще мне казалось, что остаться насовсем в США (легально) легче, чем в Европе. Хотя получить грин-кард тоже непросто.

> А США настолько мерзская страна, что о ней я и не говорю.

Я бы не стал утверждать так категорично. Есть там хорошие моменты... Но это уже выходит за рамки топика.


> В ЦЕРН, но только не в эмиграцию.

> Действительно, часть времени приходится проводить в ЦЕРНе, но разве кто-то отменял международное сотрудничество в физике частиц ?

> У нас в отделе физтехов около десятка. Все довольны.

Это хорошо:). Ну поскольку я сам из Дубны. То определенную статистику навести могу:). Число уехавших все-таки больше числа оставшихся. Хотя, несомненно, это отношение лучше чем для других институтов.


Оплата труда ученого-эмигранта на Западе в четыре раза ниже, чем своего специалиста такого же уровня

Термин "утечка умов" возник в странах Западной Европы для обозначения нового явления, вызванного последствиями Второй мировой войны. Речь тогда шла о массовом отъезде молодых талантливых ученых из Европы в США, Австралию и Канаду.
Современная миграция ученых носит гораздо более массовый характер.
Кто же уезжает из России и куда?
Кто остается и почему?
Как относятся к приезжающим из России ученым принимающие страны?

На эти вопросы, опираясь на данные социологических исследований, пытается ответить кандидат философских наук, старший научный сотрудник Института социологии РАН Леонид Веревкин. Об основных результатах его исследования сообщило агентство "ИнформНаука".

Наибольшим спросом на мировом рынке научных кадров пользуются специалисты в тех дисциплинах, которые определяют основные тенденции развития современной науки и технологий - физики, математики, программисты, биологи и химики. Они-то в основном и покидают страну. Лидер по приему наших ученых - США, за ними идут Германия, Великобритания, Франция и Канада.

За рубежом российских ученых воспринимают неоднозначно.
С одной стороны, эмиграцию наших ученых поддерживают. Активную политику по привлечению отечественных специалистов начала вести, например, Япония.
Вместе с тем в США и некоторых странах Западной Европы осознают проблемы, возникающие в связи с массовой эмиграцией из бывшего СССР, и предлагают ввести ограничения.
Среди западных коллег нарастает недовольство конкуренцией эмигрантов. С другой стороны, национальные научные сообщества обеспокоены разрушением одной из самых мощных мировых научных систем и пытаются поддерживать наших ученых.
В финансировании российской науки участвуют, например, Фонд Сороса, Европейский центр ядерных исследований, французские авиационные фирмы, французский Национальный центр научных исследований, Министерство научных исследований Франции, федеральное правительство Германии, Фонд Форда, Общеевропейский фонд помощи русской науке и др.

Разумеется, эта поддержка выгодна в первую очередь тем, кто ее оказывает; в том числе она позволяет развитым странам сохранить рабочие места для собственных ученых, снизить затраты по созданию рабочих мест для ученых-эмигрантов и сэкономить на зарплате, сохранив права на результаты исследований. Так, оплата труда ученого-эмигранта на Западе в 4 раза ниже, чем своего специалиста такого же уровня и профиля, а российский ученый, работающий по иностранным контрактам "на месте", получает в 60 раз меньше.

Несмотря на дискриминацию, многие хотят уехать. По данным опросов, проведенных в 18 научных институтах и нескольких престижных вузах столицы, ученых побуждают к отъезду плохое оснащение лабораторий, падение престижа фундаментальной науки и научного труда вообще, отсутствие условий для качественного образования детей и, наконец, низкая зарплата.
Абсолютное большинство ученых полагают, что ее необходимо повысить в 10-30 раз.
Причины трудностей, которые переживает российская наука, опрошенные видят в нынешнем состоянии общества. По их мнению, в ближайшее время ситуация измениться не может, поэтому пережидать ее бессмысленно. Надо уезжать. Большинство уезжает не навсегда, а по контракту, но многие потом остаются за рубежом. Тех же, кто вернулся, удручает контраст между условиями труда "там" и "здесь", и они снова ищут возможность уехать.

Но, по подсчетам специалистов, доля внешней эмиграции ученых из России не превышает 2% от общего оттока кадров из научной сферы. Будущие кадры науки, студенты, пока не жаждут покинуть страну навсегда, но большинство хотело бы продолжить учебу или пройти стажировку за рубежом.

Кто же остается и почему?
12% опрошенных заявили, что могут работать только в своей стране,
13% - что могут реализовать свои научные планы здесь и потому у них нет потребности уезжать на Запад, еще
15% - что в трудное для страны время не хотят ее оставлять.
Некоторые отказываются от эмиграции из-за недостаточной квалификации (14%), незнания иностранных языков (10%) и семейных обстоятельств (12%).
Кстати, о квалификации. По мнению опрошенных, российские ученые опережают своих западных коллег прежде всего в физике, математике и в технических отраслях знания.

Практически все ученые согласны, что "утечка умов" не на пользу стране. Но больше половины опрошенных (65,2%) убеждены, что государство не должно вмешиваться в эмиграцию научных кадров за рубеж, его задача стимулировать возвращение на родину. 12,7% выступают за абсолютное невмешательство властей предержащих, а 10% респондентов считают, что необходимо ограничивать выезд из страны представителей стратегически важных специальностей.

Результаты опроса всегда выражают в цифрах, однако, по мнению Леонида Веревкина, количественный подход не всегда оказывается достаточным, а иногда может даже ввести в заблуждение.
Два уехавших специалиста мирового класса могут прекратить развитие в стране целого научного направления. Если же учесть, что среди покидающих страну ученых много молодежи, то угроза потери интеллектуального потенциала России становится весьма реальной.

«Независимая газета» среда 22 января 2003 Иван Сапрыкин


Наш храм науки почти сгорел

(выдержки из интервью с С.П.Капицой,
опубликованного в Российской Газете 21 декабря 2001 года)

[...]

     - Среди вопросов и пожеланий, адресованных вам читателями нашей газеты, есть любопытное наблюдение американца Джонатана Хайнса, юриста. Он следит за российской прессой и отмечает усилившийся в последнее время интерес к деятелям науки, и к личности Сергея Капицы в частности. В связи с этим спрашивает: означает ли это некий поворот в общественном сознании? И что имеют в виду, когда говорят об "интеллектуальной мобилизации"? Ученых снова зовут послужить России?

     - Поздно спохватились. Наш храм науки почти сгорел. Но мы упорно пытались этого не замечать. Когда Ленин изгнал из страны на пароходе сто философов и обществоведов, которые его не устраивали по идеологическим соображениям, то все кричали: ах, какой ужас, что он сделал! А когда десятки тысяч первоклассно образованных ученых вынуждены были покинуть страну, это не сочли чрезвычайным событием.
     За последние десять лет выбито почти все среднее поколение ученых. А молодежь, глядя на своих бедствующих старших коллег, не знает, что ей делать. В наиболее известных вузах как, например, Московский университет или Физтех, большинство выпускников и сегодня не видят другого пути реализовать полученные знания, кроме как за пределами своей страны. Аспиранты и молодые ученые находятся в самом тяжелом положении. Аспирантская стипендия пятьсот или шестьсот рублей - как прожить на эти средства?
     К счастью, интерес к науке у молодежи сохраняется. Об этом свидетельствует высокий, как и прежде, конкурс на естественно-научные специальности. На мой взгляд, хорошим стимулом для научной поросли могли бы стать специальные премии, ежегодно присуждаемые молодым ученым. Но пока таких премий мало, сами премии малы и крайне не хватает информации, кому и за что они присуждаются. Европейская академия и Московский университет учредили премии для молодых ученых из России и стран СНГ. Однако несмотря на старания академика В.П. Скулачева, премиальному комитету с большим трудом удается собрать 50 тысяч долларов, чтобы отметить и поддержать тех, кому принадлежит будущее нашей науки.

     - Говорят, если утечку мозгов нельзя остановить, нужно направить ее "в организованное русло". Иными словами - торговать специалистами.

     - Это очень спорное дело. Что значит торговать людьми? Ограничивать права человека, учреждать крепостничество на новый лад? Скажу о том, за что сам отвечаю. Из физико-технического института, где я заведовал кафедрой до своего 70-летия, за последние десять лет в США уехало приблизительно полторы тысячи человек. Десятая часть всех выпускников. А подготовка одного такого специалиста в США стоит от миллиона до двух миллионов долларов.
     Взять, например, Массачусетский технологический институт. Его годовой бюджет - от 2,5 до 3 миллиардов. Это больше, чем весь бюджет фундаментальной науки в России. Сам институт немножко больше нашего Физтеха, у него крупный научный сектор. Но если все посчитать, получится около одного миллиона долларов на выпускника этой престижной школы, и с этой оценкой все согласны. От себя скажу, что выпускники Физтеха ничуть не хуже образованы, чем их ровесники из Массачусетса. А может, и лучше. С этим тоже никто не спорит, в том числе мои коллеги на Западе.
     Из этой арифметики получается, что один только Физтех экспортировал кадров на 1,5 миллиарда долларов, ничего с этого не имея - зарплата преподавателей и профессоров остается на нищенском уровне. И никакого притока молодых ученых нет.

     - Утечка мозгов, о которой мы говорим, процесс необратимый? Или есть шанс, что эти специалисты могут вернуться в Россию?

     - Шанс есть всегда. Но для этого должны быть созданы условия. Должно не на словах, а на деле измениться отношение общества, государства, наконец, нового капитала к науке и образованию. Что нужно ученому? Жить достойно и иметь все необходимое, чтобы заниматься своим делом. А посмотрите на оснащение наших лабораторий - за последние десять лет оно практически не обновлялось, оборудование устарело не только морально, но и физически.

     - Вы часто бываете за рубежом, встречаетесь с интеллектуальной элитой. Как на Западе оценивают состояние дел в российской науке?

     - Они с большим огорчением наблюдают наш развал. Сожалеют, что гибнет важный сектор мировой науки.

     - А у вас самого не возникало желания остаться работать за границей?

     - Нет, никогда не было такого стремления. У нас есть дом в Кембридже, мой брат проводит там довольно много времени. И мы с Татьяной (жена С.П. Капицы. - Ред.) жили как-то полгода. Надо ездить в гости, потом приезжать домой. Это нормальный режим, если есть возможность работать и жить дома.

     - Считается, что с развитием Интернета появилась возможность неограниченного обмена научной информацией. Но и проблема новая возникла - как защитить интеллектуальную собственность. Вы не видите здесь опасности?

     - А я вообще противник интеллектуальной собственности на фундаментальные открытия и культуру. И даже заявил об этом на сессии Римского клуба, где специально рассматривался этот вопрос. Мы заседали в Вашингтоне, и я проиллюстрировал сказанное таким примером. Прежде, собираясь в Америку, я прихватывал для друзей бутылку водки - тогда русская водка была большой редкостью.
     Сейчас мои коллеги стали старше, крепкие напитки в США употребляют все меньше, хотя русскую водку в Америке продают уже на всех углах. И теперь, когда лечу через океан, водку с собой не беру. Но зато в Москве, на "горбушке", за 35 рублей могу купить британскую энциклопедию на компакт-диске. Если бы покупал ее в Англии, она обошлась в 200 фунтов, в Америке - 300 долларов. А у нас - по цене самой мерзкой бутылки водки, которую я бы никогда не купил для своих друзей. Из этого я заключаю, что московская "горбушка" делает благо, распространяя разумное, доброе, вечное за смешные деньги. Пусть и незаконно, если смотреть с позиций авторского права.

     - И как восприняли эту вашу "иллюстрацию"?

     - Мою иронию поняли. Тем самым я хотел обратить внимание, что открытия, которые, в частности, отмечены Нобелевской премией, не имеют никаких патентов, авторское право на них не распространяется. Хотя великое количество изобретений на основе этих открытий защищено патентами и является чьей-то интеллектуальной собственностью. Такой вот парадокс. Правда, сейчас британская энциклопедия как будто появилась в Интернете. Не знаю, что скажут на это юристы, но по мне - не следует превращать в примитивный товар свод мировых знаний, тем самым отсекая от него большую часть человечества. Это не отвечает духу самой науки и мировой культуры.

     - Сейчас нередко можно услышать, что ценность многих научных разработок проверяется рынком. Вы с этим согласны?

     - Это крайне вульгарное понимание задач науки и функций самого рынка. Это все равно что женщину оценивать с рыночных позиций. Фундаментальные исследования, прикладные разработки, внедрение новейших научно-технических достижений не могут нормально развиваться в отрыве друг от друга.
     Расходы на фундаментальную науку в десять раз меньше, чем на прикладную. На прикладную - в десять раз меньше, чем на промышленность. Но время реализации фундаментальных исследований не десять, а сто или пятьдесят лет. Прикладные - через десять лет реализуют себя. И практически за год вы можете что-то изменить в производстве.

     - Своего рода геометрическая прогрессия, только в разные стороны?

     - В общем, да. И что важно отметить, мотивы в каждом случае совершенно разные. Фундаментальная наука развивается с целью познания. Если вы делаете прикладные исследования, то имеете в виду какую-то пользу - изобретаете новые лекарства или электронное устройство и т.д. А производство уже внедряет это для общей выгоды...

 Александр ЕМЕЛЬЯНЕНКОВ.


   Хорошо там, где НАСА ждет
 
 


     B большом почете у властей наука никогда не была. Ученых жгли на кострах, их заставляли отрекаться от своих светлых идей. И только некоторые соблюдали твердость духа: “И все-таки она вертится!”    В сегодняшней России ученые тоже не жируют. Их, конечно, не жгут на кострах инквизиции, но разве от этого легче? Многие “имена”, чтоб снискать хлеб насущный, уезжают за рубеж. Планируют, что временно, а получается — навсегда.

      “МК” рассматривает эту ситуацию в г. Троицке.
  Не так давно социологи провели исследование. Оказалось, 4% россиян полагают, что “утечка мозгов” — это такое заболевание. Вот ответ одного из респондентов: “С ума сошел, мозги потекли, а он не соображает”. Может, такое “заболевание” в природе и есть — когда люди головы “теряют”. Но сегодня (8 февраля страна отмечает День российской науки) мы хотим поговорить, почему нашим ученым неймется в России и они выезжают за рубеж.
     
  
   Особенно интенсивно “мозги” потекли из России в начале последнего десятилетия прошлого века. Падение “железного занавеса” весьма некстати совпало тогда с экспериментом в экономике, суть которого применительно к науке формулировалась просто: “Спасайся кто может”.
     Некоторым “прикладникам” к новым условиям приспособиться удалось. А вот “фундаменталистам” пришлось тяжелее. Если на ускорителе за год проводится один 10-дневный сеанс, так как у института нет денег на электроэнергию, говорить о серьезной работе не приходится. А за бугром такой же ускоритель, такие же исследования — и никаких проблем с электричеством и прочими благами цивилизации.
     В Троицке на 33 тысячи населения 10 научных институтов, и отсутствия “утечки”, мягко говоря, не наблюдается. Если на контурной карте закрасить страны, в которых трудятся выходцы из отдельно взятого подмосковного академгородка, белых пятен почти не останется. Физики из Троицка работают в большинстве европейских стран, в США, Канаде, Японии, Австралии, Южной Корее, Сингапуре, Израиле, даже в Чили и Бразилии.

Мы с тобой в Париже нужны…

     Однокурсники по физтеху прочили Кашину блестящее научное будущее. Но, покинув альма-матер на заре перестройки, он оказался на распутье, как тот богатырь из сказки. Пойдешь налево — в аспирантуру сильного московского института — будешь заниматься настоящей наукой, но до пенсии проживешь в общаге. Пойдешь направо — в режимный “ящик” — жилье со временем дадут, но с наукой и личной свободой будет сложнее. Третьего пути — такого, чтоб и жить нормально, с квартирой, и заниматься любимым делом, — для выпускника изначально не предусматривалось.
     Владимир Иванович собирался жениться, поэтому пошел “направо”. Распределился в Троицкий институт термоядерных и инновационных исследований. Отработав 3 года, из них по тогдашним правилам — год на стройке, к 25 годам получил все, на что мог рассчитывать молодой ученый, — однокомнатную квартиру и возможность больше не отвлекаться от науки. Но тут как раз уникальная физическая установка в их отделе практически остановилась. Народ стал разбредаться. Кто — в бизнес, кто — за бугор. Владимир Иванович уезжать не хотел. Он всегда был активным молодым человеком с четко выраженной гражданской позицией. В августе 91-го эта позиция погнала его на баррикады. Кашин хотел жить в свободной демократической стране…
     Профессиональные навыки оказались никому не нужны. Нельзя же сказать, что государству нужен ученый, которому оно годами платит зарплату ниже прожиточного уровня? Во Франции он закончил аспирантуру, защитился. С физикой, правда, вскоре расстался. Работает программистом в фирме, где половина сотрудников — такие же бывшие “физтехи”. Пишут софт для банков. Снимает с семьей двухкомнатную квартиру, но подумывает о покупке собственной: “В кредит на 12—15 лет это не проблема”. А первым делом осуществил давнюю мечту — сдал на права и купил хорошую машину. Объездил пол-Европы. За первый год только штрафов заплатил больше, чем заработал бы в родном институте…

Счастливый случай

     Другому физику — назовем его N. (большинство собеседников по разным причинам “светиться” не хотят) — с распределением, наоборот, повезло. В Институте спектроскопии (ИСАН) он попал под начало ученого с мировым именем. Работы их группы всегда были востребованы, проблем с самореализацией не возникало. В конце 80-х пошли плотные контакты с ЦЕРНом (Европейский центр по ядерной физике на территории Швейцарии), и основное место работы N. постепенно переместилось туда. В 40 лет месяцами жить в гостинице вдали от семьи — не сахар. Но особого выбора и не было: на зарплату ученого в России прокормить семью невозможно, а никаких способностей к бизнесу N. в себе не ощущал. Да и не хотел он бросать дело, приносившее ему полное удовлетворение.
     Недавно N. “повезло” еще раз: он выиграл конкурс у шести местных соискателей и получил постоянную позицию. Зарплата выросла. Появилась возможность перевезти семью. ЦЕРН платит пособие на двоих детей, оплачивает страховку. Живут в квартире “с тремя спальнями”, а через 3—4 года, по расчетам N., смогут взять кредит на покупку дома во Франции неподалеку от швейцарской границы. Обойдется это примерно в 250 000 евро, из которых 20% надо внести сразу.

Когда я вернусь…

     В Европе переход в штат научной организации для наших людей — большая редкость. Обычно с ними заключают временные контракты на срок до 5 лет. Контракт потом может несколько раз продлеваться на год-два. Оплата труда — наравне с “аборигенами” той же квалификации. К примеру, в Германии физик, кандидат наук, получает порядка 4000 евро. За вычетом налогов и платы за квартиру остается чуть меньше половины. На жизнь хватает, но по сравнению с другими странами Евросоюза Германия считается не самым удачным местом в смысле зарплаты.
     Контракты хоть и временные, но большинство ученых, поживших в Европе, своего возвращения в Россию уже не представляют. Если крепко зацепиться все же не удается, уезжают в США. Там проще получить вид на жительство и постоянное место. Причем с одинаковым успехом устраиваются ученые, приехавшие работать по приглашению, и переселенцы, выехавшие по израильской или немецкой визе. В Европе получить работу по специальности переселенцам практически невозможно.
     Бывший завлаб Института земного магнетизма, ионосферы и распространения радиоволн (ИЗМИРАН) доктор наук Маркелов улетел на конференцию в США 18 августа 1991 года. Дома с тех пор не был — очень уж сильное впечатление произвел первый путч. Сегодня он руководитель группы в лаборатории реактивного движения университета в Калифорнии в системе НАСА. Доход — более 100 тысяч долларов в год. Однако ученый специально подчеркивает:
      — Стандарты жизни ученых в США очень высоки, но они не постоянны и никому не даются как подарок. Каждый должен поддерживать свой уровень тяжелой работой и соревнованием. К тому же настоящими учеными движут не деньги и высокий уровень жизни, а любопытство и чувство интеллектуальной свободы.

Не в деньгах счастье

     О свободе, как и о возможности заниматься любимым делом, говорят все. Даже те, для кого здесь остро стоял вопрос элементарного выживания, предостерегают от желания искать причины отъезда только в “экономической” плоскости. Уезжают и вполне обеспеченные люди.
     В 1996 году директор Института физики высоких давлений А.А.Абрикосов отправился работать в Аргонскую лабораторию в США, не обращая внимания на шумиху, поднятую воинствующими “патриотами”. Академик, ученик Ландау, один из классиков физики твердого тела, предпочел активную научную деятельность заботам администратора по добыванию денег на отопление института. Сегодня в Интернете не проблема найти ссылки на работы последних лет 74-летнего патриарха.
     Замдиректора одного из институтов, так же доктор наук, уже в этом году переехал в… Мексику. По его собственной оценке, в России он был преуспевающим, “упакованным” ученым — квартира, дача, машина, высокая должность с хорошими перспективами роста. Вот как он рисует ситуацию в Академии наук:
     — Эра геронтократии, если и прошла в правящих верхах страны, то совсем не в академии. Там все те же лица, что и 20 лет назад. Казалось бы, хорошо: должны мыслить по-советски. Т.е. первым делом самолеты, ну а девушки потом. Но нет, в том, что касается экономики, старички быстро перестроились… Дело организовано так, что деньги делятся в ближнем кругу, а остальные сотрудники сидят на ставках, которые уже в разы меньше прожиточного минимума.
     При этом в большинстве институтов наука выродилась в бумаготворчество. Плодятся отчеты, за которыми не стоит никаких новых исследований. Главное правило — объем отчета должен быть пропорционален количеству полученных институтом средств. Но неужели в стране бескрайних телесериалов науке живется лучше?.. По оценке ученого с мировым именем в области изучения предвестников землетрясений, бюджет мексиканской науки раз в 10 больше, чем российской. Его зарплата при соответствующем опыте и квалификации доходит до уровня американской.

Подбивая бабки

     Тем временем государственный телеканал приносит тревожную весть: “Миннауки считает, что потеря каждого ученого обходится стране в 300 тысяч долларов”. Бабушки по эту сторону экранов вздыхают: “Родина их ростит-ростит, учит-учит, а они…”. Надо бы как-то успокоить пенсионеров.
     По грубым оценкам, численность сотрудников в троицких институтах уменьшилась за последние 10 лет на 30—50%.
     В количественном выражении доля уехавших на ПМЖ невелика. Так, в Институте ядерных исследований РАН сегодня работают 1200 человек (из них “научников” — половина), за границу уехали 20 ученых. В ИЗМИРАНе процент “утекших” один из самых высоких — 30 человек на 600 нынешних сотрудников. Из ИСАНа 10 человек уехали на ПМЖ, еще 10 — в длительных командировках (что примерно то же самое). Всего же в институте 270 сотрудников, из них 130 — научных.
     Уезжают, конечно, самые активные и деятельные, наиболее уверенные в себе люди. Но суммарный потенциал остающихся все равно неизмеримо больше. Только для реализации этого потенциала им нужны нормальные условия для работы. Вот тут бы государству и расстараться, посодействовать. Ан нет, лучше будем скулить о потерях. И что интересно: министры от науки, инспектируя время от времени троицкие институты, приезжают на последних моделях “Ауди”. А их “подопечные” в институтских лабораториях сидят перед компьютерами “486-й пробы”, да иногда и в очередь…
     Но, по последним данным, относительно скоро российской науке заживется хорошо. Госсовет якобы принял решение, что до 2010 года ее финансирование будет увеличено в 6 раз по сравнению с нынешним. Начнется это повышение с 2006 года. Вот тогда, наверное, “мозги” течь и перестанут. Ну, может, будут лишь слегка так капать. Если, конечно, до 2010 года в России вообще кто-то останется.
     

"Московский Комсомолец"
от 10.02.2003

Сергей ФЕКЛЮНИН.


Физика в анимациях - Купить диск - Тесты по физике - Графики on-line

Реклама:
Rambler's Top100