Советско-Российская Наука

Сообщение №250 от Max 27 декабря 2001 г. 14:45
Тема: Советско-Российская Наука

СОВЕТСКО-РОССИЙСКАЯ НАУКА

Путь от сверхроста к сверхраспаду

Владилен Летохов

Владилен Степанович Летохов - доктор физико-математических наук, заведующий отделом Лазерной спектроскопии, Институт спектроскопии РАН (г. Троицк, Московская область).

ПРОБЛЕМЫ трансформации централизованного социалистического общества в открытое общество на принципах демократии и свободного рынка в уникальном (по своей территории и числу национальностей) Советском Союзе оказались намного более трудными и плохо предсказуемыми, чем это казалось вначале. Эти проблемы оказались крайне болезненными для почти всех слоев населения постсоветских государств. Разумеется, это относится и к сравнительно тонкому, но важному слою научно-технического сообщества. Оно, это сообщество, оказалось плохо подготовленным к быстрой динамике изменения всего общества, его правил, целей, ценностей, и т.д. Однако надо признать, что истоки этого переходного разрушительного процесса начинаются не в 1985 году, когда началась "перестройка", а гораздо раньше, более полувека тому назад.

ЭФФЕКТ "ПЕРВОЙ ЛЫЖНИ"

В 1931 году в Лондоне на Международном конгрессе по истории науки и техники советская делегация представила стратегию развития науки и технологии в СССР, основанную на централизованном планировании и контроле. Эта стратегия была поддержана тогда известным прокоммунистически настроенным ученым Дж. Берналом, на которого большое впечатление произвел план cоздания в СССР почти тысячи исследовательских институтов с сотнями тысяч ученых, работающих по согласованной программе в интересах всего советского общества. Этот подход радикально отличался от западного подхода к развитию науки, особенно фундаментальной науки, и, естественно, подвергался критике.

Но данная советская программа "штурма и натиска" была реализована даже в большей степени, чем, вероятно, планировалось. Конечно, это диктовалось политикой международной "самоизоляции" и требованиями ускоренной милитаризации, особенно после 1945 года. В сравнительно короткое время было создано громадное количество исследовательских институтов в Академии наук и особенно в министерствах, ориентированных на военные нужды. Многие из этих организаций не имели ни научных традиций, ни системы оценки уровня исследований, особенно в условиях тотальной секретности. Вспоминается шутка тех лет, что секретность создана для того, чтобы никто не узнал о низком уровне и низкой продуктивности многих исследовательских проектов.

В СССР полагали, что, увеличивая количество ученых и институтов, можно "обогнать" западную науку, ускорить появление новых открытий и изобретений. Но мы знаем, что развитие науки и технологии имеет "собственные" часы. Кроме того, развитие самых разных областей исследований взаимосвязано и взаимообусловлено. Поэтому чисто количественное увеличение исследований в каком-то направлении не приводит к пропорциональному ускорению развития науки и технологии уже хотя бы потому, что число творческих оригинальных ученых довольно ограниченно. В результате в СССР появилось большое число ученых, лишь копирующих западные работы на более примитивном оборудовании. Ясно, что в таких условиях трудно было приблизиться к международному уровню во всех областях науки, тем более "обогнать" западную науку в целом. (Так называемый эффект "первой лыжни", на который ссылался Андрей Дмитриевич Сахаров в 1968 г., сравнивая закрытое советское и открытое западное общества.)

В НАУКУ ПОШЕЛ "СЕРЕДНЯК"

Конечно, были талантливые исследователи, работающие на международном уровне даже на худшем оборудовании. Более того, многие из них в силу изолированности от международного сообщества оказывались весьма оригинальными. Наиболее эффективными и известными часто оказывались те очень редкие ученые, которые имели как творческие, так и административные способности. Яркий пример этому - академик Петр Леонидович Капица, который был ярким ученым и изобретателем, блестящим директором сравнительно небольшого (по советским масштабам), но международно известного Института физических проблем и даже руководителем промышленности по производству жидкого кислорода. К этому следует добавить, что его талант проявился в западной научной школе.

Но такое удавалось далеко не всем потенциально способным ученым в условиях жесткого администрирования в советской науке. Хуже того, в престижную область - науку - пришло громадное количество людей со средними способностями. Бытовала шутка: в науку пошел "середняк".

Этот процесс оказал свое отрицательное влияние даже на развитие Академии наук СССР. В 60-е годы, по мнению известного советского физика и организатора исследований, академика Льва Арцимовича, АН СССР стала превращаться в "бюрократическое министерство исследований".

Другим отрицательным явлением был отток наиболее талантливых ученых из университетов, особенно провинциальных, в академические и оборонно ориентированные институты, как правило, в Москве. Это, фактически, отрывало систему высшего образования от переднего фронта исследований. После войны потребовались даже специальные меры по преодолению этого негативного явления, например, путем создания под Москвой (город Долгопрудный) известного Московского физико-технического института, тысячи студентов которого проходили дипломную практику в десятках институтах Академии наук и институтах военно-промышленного комплекса страны.

Все эти тенденции привели к переизбытку ученых в СССР, их суперконцентрации в Москве. Количество ученых уже существенно превышало социально требуемый уровень. В СССР делалось заметно меньше открытий международного уровня в расчете на число ученых, чем в западных странах. В результате неизбежно сформировался соответствующий тип самооценки уровня исследований, когда все дружно считали друг друга работающими на международном уровне, что, естественно, не соответствовало действительному положению дел. Отдельные яркие результаты исследований выдавались за доказательство безусловно международного уровня всех работ. В науке появилось множество ученых без творческих способностей, не способных даже сформулировать цель своих исследований. Но, как это ни парадоксально, такое положение считалось свидетельством принадлежности этих исследований к фундаментальным.

К моменту начала перестройки в научно-технологической сфере в СССР работали примерно 1,5 млн. ученых, в основном в прикладных институтах, тогда как в Академии наук - только 3% всех ученых страны.

Естественно, в этих условиях очень быстрое сокращение финансирования сначала "оборонных" исследований, а затем и всех других привело к особенно тяжелым результатам. Уже в начале 90-х годов некоторые дальновидные представители науки предлагали сократить примерно в три раза число ученых, с тем чтобы оставшаяся треть могла работать более эффективно. Эта мера считалась экстремистской и не была (и, вероятно, не могла быть) реализована. Наука и технологии в СССР вступили в фазу неуправляемой самоликвидации, которая сейчас продолжается.

Управляемое сокращение численности ученых, например, в Академии наук, позволило бы увеличить зарплату оставшейся активной трети исследователей до примерно 500 долларов в месяц. Но сейчас происходит сокращение численности естественным образом. Научное оборудование умирает еще быстрее. Очень скоро нам придется покупать самые обыкновенные осциллографы и вольтметры за рубежом, если появятся, конечно, средства на их приобретение.

ГРУППА РИСКА

В кратковременной перспективе неуправляемый распад науки, казалось бы, не является смертельно опасным для России и тем более для мировой науки. Однако это не относится к ядерной науке и технологии. Не являясь специалистом в этих вопросах, я хотел бы ограничиться обсуждением проблем российской науки вне этой специальной области.

Что же происходит с российским научным сообществом? По официальным заявлениям, отток за границу российских ученых действительно существует, но не достигает "критического уровня". Похоже, что это не так.

Дело в том, что надо отслеживать не суммарный отток ученых, а эмиграцию (постоянную или временную) определенной возрастной группой (скажем, в возрасте 25-40 лет) и с определенным уровнем творческих способностей. Эта группа ученых катастрофически уменьшилась, возможно, на 80-90%. Поэтому исчезает возможность передачи научного опыта и традиций от более старшей возрастной группы ученых к молодым студентам. С этой точки зрения потери российской науки потенциально восполнимы, только когда уровень оплаты и возможности для исследований в России станут хотя бы в какой-то степени сопоставимы с западными.

Для западной науки этот "поток мозгов" из России заведомо положителен - никаких затрат на подготовку высококвалифицированных специалистов не требуется. Более того, возможно, среди них даже вырастут таланты уровня Георгия Гамова, Петра Капицы или Николая Тимофеева-Рессовского, которые окажут заметное влияние на развитие западной науки. Те, кто вернется в Россию с возросшим научным опытом, могут способствовать продолжению исследований в России в количественно меньшем, но качественно лучшем масштабе. Таким образом, "утечка мозгов" - это способ сохранения российских талантов в долговременном масштабе в создавшихся чрезвычайных условиях.

Надо иметь в виду, что в России еще остались активные научные группы во многих исследовательских институтах, работающие в исключительно сложных условиях. Здесь, конечно, помощь западного научного сообщества и западных государств может быть очень эффективной. Без российских ученых, перефразируя слова знаменитого русского писателя Андрея Платонова, мировая наука не полна. (Его точная фраза: "Без меня народ не полный"). Но говоря о российской науке, я не имею в виду ее национальный характер.

Какая же форма помощи наиболее эффективна?

Во-первых, это интеграция российских ученых, исследовательских групп, коллективов в двухсторонние и международные проекты разного масштаба. Это позволяет обмениваться идеями, опытом, оборудованием, иметь дополнительные независимые источники финансирования. Подобные подходы важны не только для организации исследований, но и особенно для системы образования. Тем более что системы образования, заметно различаясь в России и на Западе, могут конструктивно дополнять друг друга. В этом отношении программа помощи Джорджа Сороса имела и имеет важное значение. Мне кажется, что эта филантропическая инициатива уникальна и заслуживает особого изучения историками науки.

Во-вторых, помощь российским ученым может носить целевой характер, поддерживать те научные группы, которые ведут исследования в совершенно оригинальных, пионерских направлениях.

В-третьих, западные правительства и все международное сообщество скорее выиграют, чем потеряют, если будут поддерживать научные коллективы, владеющие и потенциально способные разрабатывать новые передовые технологии в военной области (ядерные и неядерные), методы нейтрализации этих опасных технологий. Надо считаться с тем, что рано или поздно любая страна с необходимым минимумом экономического потенциала освоит желаемые передовые военные технологии в силу их связи с гражданскими, более дешевыми технологиями. Это неизбежно. Поэтому речь идет только о переходном периоде в истории человечества и отдельных стран, когда методы международного контроля за развитием человечества и планеты (загрязнение, оружие массового поражения, перенаселенность и др.) крайне рудиментарны и не стали жизненной потребностью каждой страны и всех стран вместе. Но это неизбежно произойдет, и тогда возникнет новый, наднациональный уровень ответственности и контроля. Возможно, что опыт помощи российской науке, попавшей в силу исторических обстоятельств в крайне трудную, критическую ситуацию, окажется полезным в выработке этих будущих международных программ.

И наконец, каковы разумные масштабы финансовой помощи российской науке и ученым? Здесь надо исходить скорее не из запросов России, а из объективной оценки затрат России на подготовку молодых ученых, которые в итоге покидают Россию. Это было бы справедливо и полезно. Мне кажется, что международные организации типа ЮНЕСКО могли бы играть важную роль в таких оценках и рекомендациях правительствам развитых стран.

Опубликовано в Независимой газете от 18.04.2001


Отклики на это сообщение:

Физика в анимациях - Купить диск - Тесты по физике - Графики on-line

Реклама:
Rambler's Top100